В год 60-летия великой Победы мы вновь будем смотреть легендарный фильм, загадка которого окончательно не разгадана до сих пор
В этом году мы празднуем 60-летие победы в Великой Отечественной войне. Как всегда, будет множество официальных мероприятий, однако вряд ли они сравнятся с живым ощущением события, которое смогли передать нам авторы легендарного советского сериала «Семнадцать мгновений весны». Показывать этот фильм на день Победы стало уже традицией.
Народное признание
В советское время было снято немало фильмов о разведчиках, действующих в тылу врага, но только один из них стал легендой, только один приобрел совершенно неожиданное доказательство признания – право войти в современный народный фольклор в виде анекдота. Пусть эти анекдоты иногда выглядят не слишком умными – это не важно. Они свидетельствуют об огромной популярности.
Фильмов, герои которых вошли в анекдоты, в прямом смысле слова «раз, два, и обчелся». Это, конечно же, знаменитый «Чапаев», положивший начало героической революционной романтике нашего киноискусства предвоенной поры. Повезло и поручику Ржевскому из «Гусарской баллады» Эльдара Рязанова – правда, многие до сих пор уверены, что этого персонажа выписал Лев Толстой. Однако самая громкая слава выпала на долю непревзойденного советского разведчика Максима Исаева, воплощенного Вячеславом Тихоновым.
Анекдоты рассказывали и про героев фильма, и даже про актеров, которые исполняли роли, чего не случалось прежде никогда. Чего стоит только короткий «Пуля ударила Мюллеру прямо в лоб и со звоном отскочила обратно. «Броневой» - подумал Штирлиц». А ведь есть еще анекдот про самого Вячеслава Тихонова, который просыпается (разумеется, с перепою – анекдот-то народный!) и долго не может сообразить, где он – у немцев или «у наших».
Так почему именно этот фильм возвысился над всеми остальными, в которых есть, казалось бы, почти все то же самое – и отважный советский разведчик, действующий в тылу врага, и тема Победы, и патриотизм, и безупречные личные качества, соединенные с обаянием знаменитых актеров?
Последние мгновения весны
Все дело в том, что в основе этого фильма лежит одно чувство, которое передается зрителю на глубинном, почти подсознательном уровне. В одном из интервью режиссер фильма Татьяна Лиознова сказала, что заключительная сцена, в которой Штирлиц спит в машине перед возвращением в Германию – это прощание с человеком, которого впереди ждет гибель. Этим чувством – прощанием с жизнью в самый лучший, самый счастливый ее период, проникнут весь фильм от первого до последнего кадра.
«Семнадцать мгновений весны» - не приключенческий блокбастер и не боевик, к числу которых, казалось бы, должны принадлежать фильмы о разведчиках. Вспомним знаменитого Джеймса Бонда в исполнении Пирса Броснана или старичка Шона Коннери. К Бонду даже слово «разведчик» как-то не клеится – он настоящий шпион, супермен, авантюрист и секс-символ. При всей увлекательности эпизодов «Бондианы» они быстро забываются – ведь в них речь идет о приключениях тела, а не о состоянии души.
В нашем же фильме приключения тела не важны совершенно. Смешно было бы представить Штирлица, со вкусом бьющего морду Мюллеру или, к примеру, Борману. Правда, Холтофф от него все-таки пострадал, но его поврежденная физиономия была обязана своим видом не бойцовским качествам нашего разведчика, а хитроумной провокации, задуманной шефом Гестапо.
Фильм и роман
Фильм поставлен по роману Юлиана Семенова, более того, автор сам написал для него сценарий, но режиссер Татьяна Лиознова превратила свое творение в нечто совершенно отличное от литературного источника. Фильм и роман – два совершенно разных произведения, несмотря на дословное сходство многих реплик и сцен. (Есть, правда, и различия – например, знаменитая фраза «А вас, Штирлиц, я попрошу остаться!» в оригинале написана так: «Штирлиц, я вас задержу еще на минуту», - остановил его Мюллер»).
Тем не менее разница между этими двумя произведениями принципиальна. Писатель Юлиан Семенов создавал политический детектив, в котором основное внимание сосредоточено на хитросплетениях политической и психологической игры, ведущейся между сотрудниками спецслужб и государственными деятелями. Режиссер Татьяна Лиознова поставила лирическую сагу о человеке, переживающем последние дни своей жизни.
Юлиан Семенов явно подводит читателя к мысли, что Штирлица в конце концов ждет провал. К этому стремится весь ход событий, и груз улик, от которых Штирлицу удавалось до поры до времени отмазываться (что, кстати, стало темой одного из анекдотов), становится все тяжелее. Правда, потом автор задумал продолжение романа – его главный герой не погиб, а отправился в Южную Америку по следам бежавших туда нацистов.
Но Татьяну Лиознову эта перемена не интересовала. Ее фильм - не о политике и даже не о разведке. Это лирическая драма человека, который прощается, сам не зная того, с жизнью в момент исполнения своей мечты: ведь до Победы, ради которой он столько сделал, остается совсем немного. Весна выходит в фильме на первый план: это не только обновление природы, но и обновление всего мира, закрывающего свою самую драматическую страницу. И в это самое время, когда все дышит ощущением наступающей счастливой жизни, главному герою приходится с ней расставаться. Пока он сам не знает, что в конце пути, который он прервал ненадолго ради того, чтобы немного поспать, его ждет гибель.
Феномен «Семнадцати мгновений»
Стремление изображать не приключения, а человеческие переживания и характеры привело к появлению своеобразного феномена «Семнадцати мгновений»: многие руководители нацистских «органов» на экране вышли намного более обаятельными и человечными, чем они были в жизни. Более всего это касается, наверное, Бормана, ставшего чуть ли не народным любимчиком. В исполнении интеллигентного лирика Юрия Визбора этот человек приобрел совершенно не свойственные ему черты. Настоящий, непридуманный Мартин Борман излишками интеллигентности не страдал. Это был грубоватый мужик, которому служба в нацистской партии позволила подняться до ранга «серого кардинала» империи. Его терпеть не могла, например, Ева Браун, которая не выносила его хамские манеры.
Ну а о Вальтере Шелленберге, принявшем облик Олега Табакова, даже возник то ли анекдот, то ли легенда: сам Олег Палыч любит рассказывать о том, что ему будто бы написала родственница Шелленберга: «Спасибо вам за то, что вы изобразили дядю Вилли таким же добрым, каким он был в жизни». Над этим мифическим письмом все очень долго смеялись.
Метаморфозы
Актеров на роли подбирали, исходя из их внешнего сходства с реальными историческими деятелями. Визбор в фильме и в самом деле очень похож на Бормана таким, каким он предстает на фотографиях. Похожими, по всеобщему признанию, получились и Гиммлер, и Шелленберг. А вот «папаша-Мюллер» вышел совсем не таким, каким он был в жизни! Роль Мюллера стала звездной для Леонида Броневого. Этот актер оказался совсем не похож на гестаповца номер один – сурового на вид, с резкими чертами лица. К тому же Броневой оказался старше своего персонажа на целых десять лет! Однако вызвано это оказалось тем, что запланированный на роль актер, Всеволод Санаев, от нее отказался – ведь он был секретарем партийной ячейки «Мосфильма». Татьяна Лиознова решила дать шанс малоизвестному тогда Броневому, и этот немолодой уже мастер проснулся знаменитым!
Но самые большие проблемы возникли у режиссера с кандидатурой Гитлера. Кого только не пробовали на эту роль! Даже Леонид Куравлев мог предстать перед зрителем в облике фюрера – как знать, может быть сейчас его прежде всего вспоминали бы не ловким воришкой Жоржем Милославским из «Ивана Васильевича», а бесноватым вождем Третьего рейха? Вы это себе представляете? Интересно было бы на это взглянуть. Но Куравлеву в конце концов досталась роль Айсмана, а играть Гитлера пригласили актера из Германии – наверное, чтобы не «подставлять» наших.
Однако самая большая метаморфоза произошла с главным героем. Теперь никому даже в голову не может прийти, что им мог оказаться кто-то, кроме Вячеслава Тихонова. А ведь Тихонов появился на площадке не сразу. Юлиан Семенов упорно отстаивал кандидатуру Арчила Гомиашвили, который незадолго до этого стал известен благодаря роли Остапа Бендера в «Двенадцати стульях». А пару ему могла составить всероссийская красавица Ирина Алферова, которая пробовалась на роль радистки Кэт.
Похожая история приключилась и с исполнителем песни на музыку Микаэла Таривердиева – музыкальная заставка «Не думай о секундах свысока» стала не менее легендарной, чем сам фильм. Первоначально планировалось, что песню исполнит Муслим Магомаев. Действительно: и музыка, и слова, кажется, идеально сочетаются с его голосом. Однако буквально за день до окончательной записи его пригласили на стажировку в Италию. Магомаев старался успеть, как только мог, но после его отлета оказалось, что он перепутал слова в последнем куплете. Как ни обидно было терять результаты такого труда, но исполнителя пришлось приглашать заново, и вновь Татьяна Лиознова решила дать шанс не самому известному в ту пору Иосифу Кобзону. Дело осложнялось тем, что Кобзона почему-то не выносил Таривердиев, поэтому двух мэтров «разводили», тщательно следя за тем, чтобы они не встречались в коридорах студии.
Фильм, ставший легендой
Об этом фильме рассказывают много историй, которые создают легенду. Например, у Штирлица в «Семнадцати мгновениях» - чужие руки! Дело в том, что когда руки Тихонова нужно было снять крупным планом, в кадре отчетливо появлялась татуировка «Слава», которую он сделал себе еще в молодости. Вот такого агента заслала наша разведка прямо под нос Гитлеру и его подручным! Но кинематографисты нашли выход – все мануальные действия за Тихонова проделывал дублер.
Этот фильм действительно стал легендой. И обязан он этим той внешне не бросающейся в глаза, но совершенно отчетливой силе лирических переживаний, которые заложила в него его главная создательница – режиссер Татьяна Лиознова.
При подготовке материала использовано интервью, данное Татьяной Лиозновой еженедельнику "Аргументы и факты"