Крестоносцев поляки не любят. Это у них давно – еще со времен Грюнвальдьской битвы, которая состоялась в начале XV века. Но еще больше они не любят призраков крестоносцев, которые засели в старинном замке города Мальборк, известного на всю Польшу и далеко за ее пределами. Эти призраки крайне коварны: они почти не показываются людям на глаза, но стоит только забраться в старинные подземелья замка, как они тут же начинают творить мелкие пакости: путать посетителя, пытаясь навести его на ложную дорогу и заставить заблудиться, завывать мерзкими голосами откуда-то из-за каменных стен, или просто наводить на сознание мороку, от которой кругом идет голова. Вредные они, эти духи. А все потому, что немцы.
Немцев поляки не жалуют. Взаимоотношения двух народов складывались сложно, и одним из самых сложных периодов было нашествие на Польшу ордена крестоносцев. Новейшая история тоже не способствовала улучшению добрососедства. Так что ко всем немцам поляки относятся с подозрением. Но к тем, которые живут в подземелье...
О призраках старого замка Мальборк я слышал уже давно. Охота на привидений только в фильмах бывает прибыльным бизнесом: на самом деле это всепоглощающее увлечение, на которое приходится тратить весь отпуск и все сбережения, заработанные в течение года. Настоящие охотники за привидениями целый год живут одним ожиданием: когда наконец наступит летний сезон и можно будет отправиться в «экспедицию», как это называется на нашем профессионально-любительском языке.
На этот раз меня пригласили мои давние друзья: преподаватель Краковского университета Данута Михальская, сотрудник исторического музея города Мальборка Кшиштоф Дворак и увлеченнейший энтузиаст поиска и выведения на чистую воду всяких призраков и прочей нечисти Януш Земиньский из Гданьска. Уже в самом Мальборке к нам присоединился молодой человек по имени Павел – нам порекомендовал его Кшиштоф Дворак, который давно уже знал его, как местного диггера и знатока тайников.
Мальборкский замок был построен крестоносцами в XIII-XIV веках. В последующие времена он не раз перестраивался: к первоначальному Высокому замку был добавлен Средний, а после и Низкий замок. Здесь же разместился дворец великих магистров ордена крестоносцев, которые перенесли сюда свою столицу. Кирпичные стены с башнями, четыре линии обороны, внутренние источники воды делали эту мощную крепость практически неприступной. Замок был укреплен по всем правилам тогдашней военной техники: в случае необходимости осажденных могли спасти не только крепкие стены, но и прорытые упорными строителями подземные ходы, которые выводили в хорошо замаскированные щели в высоких оврагах на берегу реки Ногат.
Только в популярных американских фильмах у «настоящих» охотников за привидениями бывает хитроумная техника, с помощью которой они отслеживают призраков, после чего загоняют в специальные ловушки. На самом деле в этом занятии, как и тысячу лет назад, приходится полагаться только на свои органы чувств. Только глаза и уши, а в еще большей степени – разум – могут подсказать современному охотнику, где скрывается призрак. Найти призрака – задача нелегкая. Они не выходят к искателям по заказу, их нельзя позвать с помощью красивых, но совершенно мифических волшебных формул.
Современный охотник за привидениями должен прежде всего уметь ждать. Ожидание – вот основное оружие искателя. Иногда оно бывает постылым и неудобным (мне случалось просиживать целые ночи под дождем со снегом), часто оно бывает бесплодным, но зато если искателю удастся хотя бы услышать те звуки, которые его опыт безошибочно определяет, как издаваемые привидениями – он испытывает такое ощущение радости и победы, которое стоит любых трудов на свете.
Перед тем, как идти в замок, мы собрали своего рода совет. Буквально сразу же выяснилось, что из всех нас только Павел по-настоящему знает, где и когда можно встретить «мальборкского крестоносца». Кшиштоф знал о привидении лишь понаслышке, я же вообще никогда прежде не выезжал дальше Кракова и Варшавы.
- Искать в наземной, открытой любому желающему части замка бесполезно, - уверенно говорил Павел. – Там все давным-давно исхожено туристами и праздными посетителями. Если привидение и забредет в общедоступные залы, то только с большого бодуна.
- У привидений бывает бодун? – с сомнением спрашивает Данута.
Мы дружно хохочем над нашей единственной «пани» и продолжаем совет.
- Встретить призрака можно только в самой старой, почти уже не существующей части замка, - продолжает Павел. – Она была построена еще в XIII веке и почти не сохранилась до наших дней. Зато сохранились подземелья, прорытые первыми крестоносцами. Они до сих пор не изучены, многие из них даже не известны – ведь никаких карт с их описанием не сохранилось.
- Если они вообще были, - замечает Кшиштоф. – Древние строители держали подземные выходы в секрете и бумаге не доверяли. Только знаток этих ходов мог вывести осажденных наружу.
- Все верно, - соглашается Павел. – Мне самому удалось обследовать только малую часть подземелий. Спускаться в них крайне опасно. Во-первых, можно заблудиться – древние строители предусмотрели ложные ходы, чтобы в замок трудно было попасть снаружи, если кто-то вдруг выдаст врагу место замаскированного входа. Во-вторых, этим ходам уже многие сотни лет, они обветшали и грозят обвалиться. Правда, строили в старые времена на совесть, но многие перекрытия давно уже истлели. Так что лезть в этот лабиринт, отчетливо сознавая, что он может превратиться в твою могилу, решаются очень немногие.
- До каких пор ты продвинулся? – переходит к делу Януш.
- В сам замок мне проникнуть до сих пор не удавалось, - отвечает Павел. – Я дошел до места, которое лежит примерно в пятидесяти метрах от его старых стен. Но там дорогу преграждает дверь, окованная железом.
- Ничего, раскуем! – с энтузиазмом смеется Януш.
- Не все так просто, - возражает Павел. – Проблема не в том. Дверь наполовину ушла в землю. Придется много копать, чтобы освободить ее края. Но даже тогда я не уверен, что мы сможем ее отпереть: она заперта на замок, закрывающийся изнутри.Для начала Кшиштоф устраивает нам экскурсию по старому замку. Мы бродим среди туристов, любуясь коллекциями старинного оружия и доспехов. Кшиштоф со знанием дела рассказывает нам о древней истории города и вторжениях крестоносцев.
- Здесь ходить бесполезно, - без всякого интереса относится к этой экскурсии Павел. – На поверхности ничего не сохранилось. Настоящие тайны спрятаны под землей.Идти «внутрь» мы решаемся в воскресенье, при свете белого дня. Пока нас интересует только железная дверь – о привидениях в этих условиях мы даже не думаем. Дануту решаем оставить у входа – предстоит явно неженская работа. С нами – саперные лопатки, фонари, веревки, наборы слесарных инструментов. Кшиштоф, как истинный католик, берет с собой маленькую книжицу в черной обложке с золотистым крестом. Никто не спрашивает его, что это: всем ясно, что это Библия – на всякий случай, чтобы отпугнуть духов.
Первым в подземелье вступает Павел, освещая всем путь фонарем. За ним, как самый опытный из охотников, двигаюсь я. За мной весело двигается Януш. Замыкает шествие интеллигентный и не очень уверенный в себе Кшиштоф.
В подземелье темно и тесно. Осыпавшиеся стены превращают его в узкий лаз, через который нельзя пройти, не запачкав одежды. Дышится тяжело: воздух здесь спертый и затхлый. Мы двигаемся гуськом, постоянно спотыкаясь и наталкиваясь на преграды в виде земляных насыпей и торчащих откуда-то бревен. Время от времени путь разветвляется: появляются боковые проходы, навевающие жуткие ощущения: кто знает, что прячется в их глубине? Кшиштоф разматывает катушку с тонким, но прочным тросом – он будет служить нам путеводной нитью на обратной дороге.
Промучавшись около часа, добираемся наконец до железной двери. Часа полтора уходит на то, чтобы откопать ее ушедшие в землю края. Работаем парами: я и Павел копаем саперными лопатками землю и скидываем ее себе за спину, где Кшиштоф и Януш относят ее назад, поближе ко входу. Затем мы меняемся местами. Кшиштоф (вот типичный музейный сотрудник!) работает крайне неумело, и Павел, не вытерпев, отбирает у него лопатку и становится на его место.
Наконец, края двери появляются у нас перед глазами. Однако проблемы это не решает – на окованной листовым железом поверхности нет ни ручки, ни выступа, за который можно было бы зацепиться. Мы пытаемся навалиться на дверь все вчетвером и надавить на нее, но все напрасно.
- Нужно открывать ее на себя, - обследовав ее, заявляет Павел.
Они с Янушем достают слесарные инструменты и принимаются ковырять узенькое отверстие – по-видимому, замочную скважину. Мы с Кшиштофом из-за узости места ничем помочь им не можем, и решаем отправиться обратно, чтобы не мешать и не отнимать у товарищей кислород – здесь, в подземелье, его не хватает.Кшиштоф отправляется первым, за ним с небольшим перерывом следую по подземелью и я. Ориентироваться трудно, но наша «нить Ариадны» ведет меня прямо к выходу. Солнечный свет бьет в глаза, и я долго щурусь, пытаясь привыкнуть к нему.
- Ну, что там у вас? Что нашли? – не дает мне покоя Данута.
- А что, Кшиштоф тебе ничего не сказал? – нехотя интересуюсь я.
- Кшиштоф? – удивленно спрашивает Данута.
Мы оба мгновенно замолкаем.
- Он что, еще не появлялся? – осторожно спрашиваю я.Как ошалелый, я лезу обратно в проход, свечу во все стороны фонарем и ору что есть сил: «Кшиштоф, Кшиштоф!» Следую за протянутым тросом, дохожу до железной двери, где все еще возятся Януш и Павел. Они встречают меня настороженно:
- Ты чего так орешь? – интересуется Януш. – Да еще со своим русским акцентом... Мы думали, что это привидение.
- Привидения по земляным ходам не шатаются, - нервно отвечаю им я. – И акцент у них должен быть не русский, а немецкий. А ору я, потому что Кшиштоф куда-то пропал.Вместе мы пускаемся на его поиски. Задача нелегкая: мы продвигаемся наощупь, заглядываем в каждый боковой проход и зовем его во весь голос, при этом содрогаясь при мысли, что из темноты вместо Кшиштофа может появиться что-то совсем другое...
Злые и грязные, мы выбираемся наружу. Кшиштоф сидит на траве, сырой с ног до головы. Данута суетится вокруг него.
- Ты куда делся? – набрасываемся мы на него.
- Я только хотел посмотреть, куда ведет боковой проход – тот, что у самого выхода, - оправдывается он. – Ведь это совсем близко. Я залез туда, куда-то повернул...В результате Кшиштоф потерял обратную дорогу, немного поплутал по коридорам и выбрался в потайной лаз, выводящий к обрыву над протекающей поблизости речкой. Ему ничего не оставалось, как прыгнуть в воду и добираться до берега вплавь – обратно в подземный лабиринт его было уже не заманить.
- Может, это его привидение запутало? – предполагает Данута.
- Как же, привидение! Полез сдуру, куда не надо. У кого мозгов нет – у того всегда привидения виноваты! – ворчит Павел.- Призрака можно увидеть только после полуночи! – уверенно заявляет Павел.
Мой собственный опыт подсказывает, что полночь тут ни при чем: на самом деле привидения появляются за 2-3 часа до рассвета, но я не спорю. Кто их тут знает: может, в Польше не так? Чужой замок – потемки...Данута на этот раз настояла на том, чтобы мы взяли ее с собой, и отговорить ее было невозможно. Часам к одиннадцати вечера мы подошли к обрыву над берегом речки, под которым скрывался заветный вход. Луны и звезд не было видно из-за сплошной облачной пелены, накрапывал дождик. Стояла кромешная тьма. Потоптавшись немного перед входом, Кшиштоф сказал нерешительно:
- Ну что, двинем?Мы полезли гуськом в черную дыру, на которую был похож вход в подземелье. Первым шел, как всегда, Павел, освещая дорогу. Все остальные бестолково светили фонариками по сторонам, пытаясь избавиться от ощущения сдавленности и тщательно скрываемого страха.
До двери мы на этот раз дошли без приключений. (Любой настоящий искатель не любит приключений. Самой удачной экспедицией считается не та, о которой потом рассказывают кучу самых занятных историй, а та, о которой говорят просто: «Нормально прошло все!»)
Настал черед лезть за дверь. Мы кое-как сдвинули ее с места и начали протискиваться в узкий проход, образовавшийся между ее полураскрытой створкой и обветшалым косяком из прогнившего дерева.
За дверью тянулся такой же ход, уводящий куда-то в темноту. Кшиштоф забормотал что-то себе под нос: я расслышал латинские слова и понял, что это молитва.
- Ты что? А ну замолчи! – резко прикрикнул на него Павел. – Всех привидений нам перепугаешь, потом они год показывать носа не будут!Я только улыбнулся: думать, будто привидения боятся молитвы или креста – старинное, давным-давно забытое суеверие. На самом деле они ничего не боятся – они просто существуют, и все. Это доказано тем, что привидения водятся и в мусульманских, и в буддистских, и даже в языческих странах с религией древнего происхождения – таких, как Индия, например.
Через несколько шагов мы увидели боковой проход, уводящий куда-то в сторону, за ним – еще один, на этот раз уже в другую. Наконец, перед нами открылось разветвление сразу из трех путей, уводящих, как в сказке, направо, налево и прямо.
- Давайте разделимся! – предложил Павел. – Двое человек пойдут в правый тоннель, двое – в левый, а я пойду по центральному.
- Нет уж, давайте держаться все вместе! – возразил Кшиштоф. Данута его поддержала. После короткого совещания решено было идти по центральному.Пробираться приходилось с трудом, иногда пуская в ход наши лопатки, чтобы расчистить завалы. Внезапно стены прохода исчезли, а потолок, низко нависавший над нашими головами, ушел куда-то ввысь. Мы оказались в просторном зале с земляными сводами.
- Вот оно, подземелье! – торжествуя, заявил Януш, но договорить он не успел. «Ах!» - испуганно вскрикнула Данута, указывая куда-то в сторону. Все навели фонарики на дальний угол зала и увидели россыпи человеческих черепов, уложенных правильными рядами одни над другими.
- Что это? – испуганно спросила Данута.
- Успокойся! – попытался проявить мужество Кшиштоф. – Это всего лишь подземный склеп. В старинных замках такие часто бывают. Вот, например, в Германии...
- Заткнись! – перебил его Павел и посмотрел на меня. Я покачал головой.
- Думаешь, здесь его нет? – спросил он меня.
- Здесь – вряд ли, - ответил я. – Это тупик, а они редко появляются в замкнутых пространствах. Чаще их можно встретить в коридорах, в анфиладах, из которых есть несколько выходов. Здесь никакого выхода нет. Кроме того, мы шумим так, что давно бы уже всех привидений перепугали.
- Выходит, это еще неизвестно, кто кого здесь пугает? – захохотал Януш, но ему велели молчать.Мы принялись обследовать стеллажи с россыпями человеческих черепов. Они были уложены в земляных нишах, прорытых в стенах подземелья. Их было как минимум несколько десятков. Даже мне, человеку бывалому, становилось страшновато: в луче фонарика кости блестели матовым цветом, а глазницы и носовые отверстия зияли чернотой, создавай впечатления чего-то демонического, инфернального.
- Пойдемте отсюда! – предложил я.
- Да, действительно, - согласился со мной Павел. – Здесь больше уже ничего не найдешь.Мы вернулись к развилке, оставили в центральном проходе пометку, чтобы дать знать, что мы здесь уже были, и двинулись направо. Этот тоннель также привел нас в подземный зал, но здесь черепов были уже не десятки, а многие сотни. Данута войти не решилась: она так и осталась стоять у входа с лицом, бледным от ужаса. Впрочем, в свете наших фонариков все лица казались бледными.
- Интересно, а где их тела? – неожиданно спросил Януш. – Я говорю о том, что здесь одни черепа. А где же скелеты, где ребра, бедра, хребты?
- Их здесь нет, - коротко пояснил Павел.
- Вот это-то и интересно! Им что, бедолагам этим, головы отрубали? Это что, жертвы массовых казней? Это сколько же народу они должны были перерубить, эти чертовы крестоносцы? И почему головы они хоронили отдельно от тел?
- Не говори ерунды, - велел Павел.
- А может, головы отделяли от тел уже после смерти? По-нашему, это назвали бы расчлененкой, - не мог остановиться Януш.
- Кшиштоф, наверное, знает, - подала голос Данута.
- Да, знаю, - неуверенно ответил Кшиштоф, но объяснять ничего не стал.Неожиданно где-то в верхнем углу промелькнула какая-то тень, скользнула вдоль потолка и устремилась к груде черепов, сложенных пирамидой в верхней нише. Пирамида дрогнула и рассыпалась, черепа покатились и начали падать вниз, прямо под наши ноги. Они перекатывались, как какие-то кошмарные бильярдные шары: огромные, зияющие пустыми глазницами и сверкающие зубами, торчащими из верхних челюстей.
«Ай!» - вне себя заорала Данута и бросилась наутек. Все остальные в панике устремились за ней.
- Стой! Заблудишься! Пропадешь! – орал ей вслед Павел, но от его крика страх только усиливался и все начинали ломиться сквозь узкие завалы с удвоенной энергией.У развилки мы остановились, отдышались и пришли наконец в себя.
- Что это было? – дрожащим голосом спросил Кшиштоф.
- Матка боска, это был нетопырь! Всего-навсего нетопырь! Мы вспугнули его, он и бросился сломя голову через зал! – сказал Павел.
- Верно! – подтвердил я. - Раз в подземелье есть летучие мыши, значит, где-то все-таки должен быть выход. Мы на верном пути!
- Давайте на сегодня закончим. Продолжим в следующий раз, - дрожащим голосом попросила Данута, но Януш и Павел в один голос воспротивились:
- Ну уж нет! Мы пойдем до конца! Раз полезли в это чертово пекло, то сворачивать назад не должны!
Я присоединился к ним: шанс застать привидение есть только в такие вот, самые первые проникновения в подземелье. Если сейчас уйти и оставить расчищенные нами проходы, то что-то неуловимое, что есть в таких подземельях, улетучится. В следующий раз мы вернемся уже в безжизненный погреб, годный только на то, чтобы пугать бойскаутов. Никаких духов мы больше здесь не увидим.Собравшись с силами, мы двинулись в последний, левый проход. Данута с Кшиштофом держались позади, при этом Кшиштоф постоянно озирался по сторонам, оборачивался и светил фонариком себе за спину, проверяя, не идет ли какая-нибудь тень следом за нами.
С каждым шагом проход становился все более узким. Через некоторое время мы уже не шли, а почти что ползли по бесконечной черной дыре, которую лишь с большой натяжкой можно было назвать подземным ходом. Внезапно луч света, которым Павел освещал всем путь, метнулся куда-то вверх и пропал. Послышался всплеск воды.
- Тысяча ведьм! Здесь вода! – загремел голос Павла откуда-то снизу.
- Он что, тонет? Где Павел? Павел, ты где? – закричала сзади ничего не понимающая Данута.
- Павел, что с тобой? Где ты? Ты тонешь? – окликнул его я, пытаясь высветить обрыв.
- Нет! Кажется, здесь неглубоко! – ответил голос Павла.
Наконец, мне удалось нащупать края узкого отверстия, ведущего в пустоту. Я осторожно высунул голову и посветил фонарем.Перед нами был просторный зал с развалинами старых колонн, подпиравших высокие потолки. Куполообразные своды располагались так высоко, что луч света терялся, не доставая до них. Прямо передо мной, метрах в трех ниже прохода, валялись остатки мраморной лестницы, когда-то поднимавшейся к величественному, а ныне почти полностью ушедшему в землю крыльцу.
Внизу раздавались звуки бултыханья и ругани на польском языке.
- Дьявол, ну и холодно же здесь! Я весь промок! – выкрикнул Павел. – Не бойтесь, это всего лишь купальня. Но вода в ней ледяная. Спускайте веревку!Мы спустили веревку и один за другим сползли по ней вниз. Откуда-то сверху капала вода – звуки капель звенели в купели, отсчитывая время, словно маятник часов. Павел разделся, чтобы высушить одежду, я одолжил ему свою верхнюю куртку, а Януш – свой плащ.
- Данута, не свети на меня! Я неодетый! – велел Павел.
Оставив его возле мраморной лестницы, мы пошли осматривать помещение.
- Я думаю, что мы сейчас прямо под главным дворцовым залом, - со знанием дела рассуждал Кшиштоф. – Вон там должны быть Золотые ворота, а там – Трапезная. Интересно, что сказали бы туристы, если бы попали сюда?
- А выбраться отсюда наружу как-нибудь можно? – спросил его я.
- По-видимому, все выходы давным-давно замурованы, - ответил смотритель музея. – Если бы какие-то входы в это подземелье существовали, то их давно бы обнаружили с той, наземной стороны.
- Выходит, мы в западне? – с оптимизмом произнес Януш.
- Ну почему же в западне? Мы просто в замурованном зале, - меланхолично пояснил Кшиштоф.
- А что будет, если стены земляного прохода, по которому мы приползли, обрушатся? – дрожащим голосом спросила Данута.
- Тогда наши черепа присоединятся к тем, которые мы уже видели! – ответил из темноты Павел.Все смолкли и выжидательно посмотрели на меня.
- Если привидения и должны появляться, то только здесь, - сказал я. – Во-первых, других подземных залов мы пока не нашли.
- Вот именно! – подтвердил Павел. – Это не значит, что их нет. Они должны быть. Но они либо замурованы, как и этот, либо проходы к ним завалены землей. Тут работы еще непочатый край.
- Во-вторых, здесь просторно. Потолка я даже не вижу. Темно, холодно, сыро – как раз то, что привидению и нужно. А в третьих, именно этот зал, судя по всему, служил местом ночных молитв. Так что будем искать призраков здесь.
- Что нужно делать? – спросила Данута.
- Ждать, - ответил я.Посветив фонариком на часы, я обранужил, что был уже третий час ночи. Отлично, время призраков приближается. Конечно, мы можем остаться ни с чем – в большинстве случаев так и бывает. Но если нам повезет, мы все-таки увидим его. Или их. Или что-то такое, чего до нас еще никто не видел. С привидениями никогда нельзя знать заранее, что тебя ждет.
Привидения бестелесны. Они не могут причинить человеку вреда в физическом смысле слова, то есть они не могут ударить, задушить, обрушить над твоей головой каменный свод. Однако они вызывают такой панический ужас, что человек при их виде теряет голову. Увидев призрака, человек может забыть обо всем и сам броситься в темноту, к пропасти или западне. Опасность привидений реальна, но лежит она не в физической, а в психологической сфере. При встрече с призраком главное – сохранять спокойствие. Кто впадет в панику – тот пропал. Кто остался спокойным – до конца дней будет рассказывать, что видел настоящее привидение.
Время в подземелье тянется удивительно долго. Утомительно звучит плеск падающих откуда-то сверху капель. Все расселись на каменных развалинах и притихли. Разговаривать не хочется – голоса уносятся в темноту и отражаются от невидимых сводов, отчего весь зал наполняется гулким эхом.
- Давайте выключим фонари, - предлагаю я.
- Это обязательно? – пытается сопротивляться Данута.
- Если хочешь встретиться с призраком – да! – твердо заявляю я.Однако теперь никто уже не уверен, что хочет встретиться с призраком. Это всегда так бывает – любой храбрец держится просто героем, когда говорит о привидениях там, наверху, где светит солнце и живут люди. Но вся храбрость мигом слетает с них, когда они оказываются здесь, где людей давно не осталось, где никогда не бывает солнца и где не действуют наши обычные представления о жизни. Это – глубокое подземелье, оставшееся с древних, жестоких времен, и людям здесь места нет. Здесь есть место только тому, чего мы пока не знаем и чего не можем понять – тому, за чем мы сюда и пришли.
Свет фонариков гаснет, мы остаемся к кромешной тьме. Данута прижимается к Янушу, и тот тихонько шепчет ей что-то на ушко, пытаясь успокоить. Кшиштофа трясет – шепотом он уверяет меня, что это от холода. Мы замолкаем. В молчании и темноте ощущение времени теряется окончательно.
Где-то наверху, под невидимыми потолками, появляется слабый проблеск света.
- Павел, это ты светишь? – тихонько шепчу я.
Никакого ответа.
- Павел, где ты? – снова шепчу я.
И снова в ответ тишина.
- Павел, кончай нас разыгрывать! – весело, в полный голос говорит Януш. – Все мы знаем...
Свечение под потолком пропадает. От Павла – никакого ответа. Все замирают.Внезапно раздается звук скрежета, как будто железом скребут по камню. В противоположном конце зала, там, где замурованные стены скрывают выход из подземелья наверх, в наружные залы замка, появляется силуэт. Он идет к нам, как будто делая шаг за шагом, и в то же время почти не приближается.
- Павел, это ты? – шепчет Кшиштоф.Силуэт останавливается и разводит в стороны руки, спрятанные под просторной накидкой. Голова скрыта под капюшоном. От силуэта исходит свечение, как будто под плащом у него спрятан включенный фонарик. Раздается тихое бормотанье. Голос, исходящий как будто из-под самого потолка, читает что-то на древнем, забытом уже языке.
Я замираю. Вот они, эти мгновенья, ради которых я ехал за тридевять земель и карабкался по грязным заброшенным подземельям! Вот оно, настоящее привидение, какое можно встретить только при очень большой удаче! Конечно, мне и раньше приходилось встречать призраков, но не таких древних, не таких ясно различимых, и, самое главное – не так близко!
Чуть светящийся силуэт разворачивается. Мы видим старческий профиль, фигуру, как будто согнувшуюся под тяжестью лет. Мы видим движения рук, которые возносятся ввысь, как будто повторяя молитву. Мы слышим все то же таинственное бормотанье, несущееся неизвестно откуда.
- Что теперь делать? – шепчет мне Януш.
- Ничего. Просто сидеть и смотреть, - еле слышно шепчу ему я.Силуэт стоит уже к нам спиной. Теперь можно разглядеть, что он не касается земли, а как будто зависает метрах в полутора над полом. Светлая накидка у него на спине развевается – на белом фоне виден большой, во всю спину крест. В руке призрак держит наконечник копья, однако очертания древка расплываются и теряются в темноте. Голос под потолком становится все слышнее, все отчетливее. Слова молитвы можно уже разобрать – голос читает их нараспев, мягко, напевно, как будто выводя странную и загадочную мелодию.
- In nomine Patri, et Filii, et Sancti Spiriti , - внезапно в полный голос произносит Кшиштоф.
- Amen! – отвечает ему призрак и пропадает.
Мы включаем фонарики.
- Что это было? – вне себя шепчет Януш.
- Amen! Amen! – раз за разом повторяет совершенно потерянный Кшиштоф.
- Павел! Где Павел? – истерически вопит Данута.Мы светим фонарями по всем углам. Укрывшись плащом Януша, Павел преспокойно спит на широкой мраморной ступени.
- Что? Что случилось? – вскакивает он, услышав наши громкие голоса.
Голова его взлохмачена, лицо заспано, голос спросонья слегка хрипловатый. Мы дружно хохочем.
- Вставай, соня, - треплет его за плечо Януш. – Ты проспал то, за чем мы сюда пришли.
- Может, оно еще раз появится? – с надеждой спрашивает Данута.
- Теперь уже нет, - отвечаю я. – До рассвета осталось совсем немного. Хотя какие тут, в подземелье, рассветы?Мы выбираемся наружу по тому же проходу, по которому пришли сюда. Последним на этот раз иду я, сматывая веревку. На поверхности накрапывает дождик, серый унылый рассвет разгорается где-то за изгибом реки.
Данута приходит в возбужденное состояние – она бросается нам на шею и кричит что-то невразумительное, вроде «Мы его видели! Это удача! У нас получилось!» Кшиштоф до сих пор не может прийти в себя. Януш что-то записывает в свой блокнот.
- Я вернусь! – неожиданно заявляет Павел. – Я обязательно вернусь туда и увижу то же, что видели вы.
- Один не ходи, - советую ему я.
- Мы пойдем вместе с Кшиштофом! – заявляет Павел.
Кшиштоф неуверенно кивает головой.
- А ты? Ты пойдешь с нами снова? – спрашивает Данута.
- Нет, - отвечаю ей я. – Это я уже видел. Теперь я отправлюсь в другие места: ведь на свете есть так много закоулков, в которых встречаются привидения, да и многие другие, до сих пор не понятые нами вещи. Только их пока мало кто видел, и мало кто может о них рассказать.Денис Морозов
охотник за привидениямигазета "Телеантенна"